[an error occurred while processing this directive]
Иегуда Пэн

В последний раз, перед тем, как навсегда покинуть Россию, Марк Шагал вернулся в Витебск осенью 1918 г. с мандатом Уполномоченного по делам искусств. С его приездом художественная жизнь провинциального города приобрела небывалую напряженность и новое измерение. Было открыто Высшее Народное художественное училище (или, как называл его сам Шагал, Витебская Академия Искусств), преподавателями которого стали крупнейшие мастера авангардного искусства - Л. Лисицкий, В. Ермолаева, И. Пуни и К. Богуславская; была организована большая выставка с участием ведущих представителей новейших художественных течений; положено начало коллекции одного из первых в России музеев современного искусства. В конце 1919 г. в Витебск приехал


Вид Витебска начала XXв.
Замковая улица.
Фотооткрытка

Преподаватели училища и члены студенческого комитета. 1920 г. Фотография

К. Малевич, чье радикальное реформаторство обрело здесь многих приверженцев, объединившихся в группу "УНОВИС" - "утвердители нового искусства". Шагал, упоенный своей карьерой, увлеченный своей новой деятельностью, писал в декабре 1918 г.: "Город Витебск зашевелился. В этой провинциальной "дыре" с почти стотысячным населением, где котда-то коснел какой-то Юр. Клевер и доживало жалкое передвижничество - ныне в дни октябрьские - раскачивалось многосаженное революционное искусство".

Оно преобразило и сам облик города - стены домов и заборы украсились причудливыми росписями, выполненными по эскизам Шагала, а члены УНОВИСа пытались осуществить супрематическую утопию в реальном пространстве витебских площадей и улиц.

Витебск на короткое время превратился в один из главных центров художественного авангарда в России, и этот факт до сих пор не утратил своей привлекательности для многочисленных историков искусства и художников, пытающихся осмыслить творческие уроки "витебского ренессанса" (выражение Е. Ковтуна). Однако эти неполные три года - от приезда Шагала до отъезда Малевича и группы УНОВИСа зимой 1921г. - заслонили всю предыдущую и последующую художественную историю Витебска, не зная которой, нельзя до конца понять и этот ее отрезок, трудно правильно объяснить, почему именно в Витебске оказался возможным такой яркий всплеск художественной активности и какие местные силы сумели его поддержать.

Конечно же, в Витебске существовала "почва", на которую смогли опереться приезжие реформаторы: задолго до бурных событий 1919-1921гг. вокруг частной школы живописи первого учителя Шагала - Иегуды Пэна - сформировалась своеобразная художественная среда, и совсем не случайно, что среди первых преподавателей новообразованного Художественного училища кроме самого Шагала были также и другие ученики Пэна, а почти все студенты посещали занятия в его частной школе. Весьма существенно, что в своем большинстве - это евреи, как, впрочем, и сам Пэн. Связь же Шагала с этой средой гораздо сложнее, чем то рисуется стереотипными представлениями о его творчестве. Витебск для него не только постоянный источник волнующих воспоминаний и творческого вдохновения, не только экзотика "этнографических" сюжетов, козы и покосившиеся заборы. Родной город для Шагала-художника прежде всего - глубоко воспринятая художественная традиция, которой он во многом остался верен до конца жизни. В конце концов, неизвестно, как бы сложилась судьба Шагала, не обрати он однажды внимания на вывеску "Школа рисования и живописи художника Пэна".

Склонный в период своего витебского "комиссарства" преуменьшать роль и значение Пэна, Шагал несколько позднее уже совершенно иначе оценивал своего первого учителя. Осенью 1921г., поздравляя его с творческим юбилеем, Шагал писал: "Я вспоминаю себя мальчиком, когда я подымался на ступени Вашей мастерской. С каким трепетом я ждал Вас - Вы должны были решить мою судьбу в присутствии моей покойной матери. И я знаю, скольких еще в Витебске и всей губернии юношей Вы судьбы решали. Ваша мастерская первая в городе манила десятки лет. Вы первый в Витебске. Город не сумеет Вас забыть. Вы воспитали большое поколение еврейских художников. Еврейское общество в России должно это знать и будет знать /.../ Ваши лучшие работы, характеризующие определенную полосу жизни России и евреев, будут собраны в специальном месте в будущем музее г. Витебска, а некоторые из них отойдут в Центральный Еврейский музей /.../".

Однако бодрым пророчествам Шагала не суждено было свершиться, и сегодня Пэн известен почти исключительно как первый учитель своих знаменитых учеников - Осипа Цадкина, Лазаря Лисицкого, Оскара Мещанинова, Абеля Пана (Пфеффермана), Соломона Юдовина и, главным образом. Марка Шагала, то есть тех немногих, чей жизненный путь сложился удачно. Творчество же самого Пэна и воспитанного им "большого поколения еврейских художников" до сих пор остается практически неизвестным даже специалистам. Художественное наследие Пэна представлено весьма фрагментарно: известные в настоящее время немногим более 200 его произведений, хранящихся преимущественно в музеях Витебска и Минска, составляют лишь малую часть из всего того, что было создано художником. Многие ученики Пэна погибли во время Катастрофы, одни - на фронте, другие - в минском гетто, третьи - в блокадном Ленинграде, большинство их произведений, вероятно, безвозвратно утрачено в это же время, а то немногое, что уцелело, пылится и разрушается в дальних углах запасников провинциальных музеев. Недоступны или не изучены ранние работы витебского периода таких художников, как Пан и Цадкин.


1   Стр. 2   Стр. 3   Стр. 4   Стр. 5   Стр. 6   Стр. 7   Стр. 8   Стр. 9   Стр. 10   Следующая страница - 2

[an error occurred while processing this directive]